Александр Васильевич Бахрах

Биография

Бахрах Александр Васильевич

Александр Васильевич Бахрах (23.9.1902, Киев – 23.11.1985) - литературный критик и мемуарист русского зарубежья, дружил со многими знаменитостями – писателями, актерами, художниками. Особенно был близок с Буниным.
Семья в 1920 г. навсегда покинула Россию. Варшава, Париж – более чем на полвека стал постоянным домом Александра Васильевича. Два года на юридическом факультете Сорбонны. 1922 г. Берлин, литературная столица русской эмиграции. Знакомство виднейшими литераторами и гостями из Советского Союза – Борисом Пастернаком, Владимиром Маяковским, Сергеем Есениным...
В берлинской газете «Дни» была опубликована первая рецензия – на книгу А.М.Ремизова «Ахру». Секретарь «Клуба писателей», свой в литературном мире русского Берлина (Андрей Белый, А.М.Ремизов, Нина Берберова, Борис Зайцев, Михаил Осоргин, Николай Никитин). «Роман» в письмах с Мариной Цветаевой в течение пяти лет после публикации отзыва Александра Бахраха на книги ее стихов «Ремесло» и «Разлука» (газета «Дни», 1923 г.). С конца 1923 г. – в Париже, завсегдатай на заседаниях кружка «Зеленая лампа» у З.Гиппиус и Мережковского, активный автор журнала «Числа» (1930-1934).
Записи о встречах и впечатлениях А.В.Бахрах стал публиковать с конца 50-х годов в газетах и журналах под общим заглавием «По памяти, по записям». В 1980 г. в Париже вышла отдельная книга: Бахрах А. По памяти, по записям: Литературные портреты. Париж, 1980. Велико эпистолярное наследие А.Бахраха: помимо М.И.Цветаевой, Г.В.Адамовича, он переписывался с И.А.Буниным, В.Ф.Ходасевичем, А.М.Ремизовым и многими другими.
Похоронен А.В.Бахрах в семейном склепе в Хельсинки

Станислав Никоненко

СВИДЕТЕЛЬ ИСТОРИИ

Андрей Седых, журналист и прозаик, один из активнейших
литераторов Русского Зарубежья, в 1942 году бежал из оккупированной
немцами Франции в Америку. Юг Франции считался свободной зоной,
здесь еще могли жить русские эмигранты, почти не опасаясь ареста.
Почти – потому что время от времени французская полиция, дабы
ублажить немецкие власти, все же делала облавы в поисках
коммунистов и евреев.
Незадолго до отъезда Седых встретился в Ницце с Иваном
Алексеевичем Буниным, который жил неподалеку – в Грассе. Бунин
жаловался:
«Плохо мы живем в Грассе, очень плохо. Ну, картошку мерзлую едим.
Или водичку, в которой плавает что-то мерзкое, морковка какая-
нибудь. Это называется супом… Живем мы коммуной. Шесть человек. И
ни у кого гроша нет за душой - деньги Нобелевской премии давно уже
прожиты. Один вот приехал к нам погостить денька на два… Было это
три года тому назад. С тех пор вот и живет, гостит. Да и уходить
ему, по правде говоря, некуда: еврей. Не могу же я его выставить…»
Положение обитателей бунинского дома действительно было
незавидным. И все же всем удалось пережить суровые, голодные и
холодные годы войны. А пришедший погостить на два дня человек
оставил нам о тех днях замечательную книжку «Бунин в халате». Имя
этого человека Александр Васильевич Бахрах.
Конечно, «Бунин в халате» - это не «Разговоры о Гете» Эккермана.
Немецкий автор поставил себе целью по возможности узнать мысли
великого поэта и естествоиспытателя по всем вопросам литературы,
науки, политики, общественной жизни, философии, религии… И вел свою
работу методически, педантично.
Александр Бахрах не стремился к созданию подобного всеобъемлющего
свода. В тех условиях, когда делались наброски книжки, нельзя было
даже с уверенностью надеяться хорошо пообедать в ближайшие дни, где
уж там думать о книжке!
Потому нет ничего удивительного в том, что, хотя большинство
фрагментов ее стало печататься в разных газетах и журналах, пусть
не сразу после описываемых событий, но все же в пределах 10-15 лет
после смерти главного героя, отдельным изданием книжка вышла, когда
уже минуло четверть века после кончины Бунина, и из тех, кто жил в
те месяцы на вилле в Грассе, в живых никого уже не осталось, кроме
автора мемуаров.
Но Александр Васильевич Бахрах был не только автором сочинения о
Бунине. Хотя он и не мог похвастаться большим собранием сочинений –
у него вышла всего лишь одна, кроме названной, книга – «По записям,
по памяти», – но разбросанные по газетам и журналам его рецензии,
заметки, его воспоминания, которые могли бы составить не один том,
в виде книги так и не появились.
А между тем они заслуживают того, чтобы их прочитали и сегодня,
потому что – так уж сложилась судьба – Александр Бахрах оказался в
центре литературной и общественной жизни Русского Зарубежья. За
последние два десятилетия мы много, очень много узнали о литературе
и жизни русской эмиграции, и все же воспоминания Александра Бахраха
добавляют новые штрихи, новые краски к той картине, которая
сложилась в наших представлениях о русской культуре за рубежом. Его
непритязательные воспоминания и меткие, свои, незаемные суждения о
литературе и литераторах, о взаимоотношениях в литературной среде,
о взаимосвязях внутри русской литературы вообще – советской и
эмигрантской, - помимо того, что оживляют картину уже далеких от
нас времен, позволяют составить более объективные представления уже
в силу того, что Бахрах не брюзжит и не брызжет слюной – подобно
некоторым нынешним доморощенным антикоммунистам, - когда заводит
речь о советской литературе, а стремится к взвешенности и
пониманию. И это вызывает симпатию и доверие к его литературным
миниатюрам. Большинство его сочинений иначе не назовешь: три-четыре
страницы текста – и перед вами либо портрет известного – или совсем
нам неизвестного – писателя, либо лаконичное и емкое эссе,
посвященное его творчеству. Иногда, правда, объем может и вырасти,
когда, например, он пишет о И. Бунине, Андрее Белом или Андре Жиде.
Но это бывает в редких случаях.
Такая особенность творческой манеры Бахраха вовсе не умаляет ни
ценности, ни привлекательности его сочинений. Он просто такой – и
все. Мозаист, т. е. создатель мозаики большой картины из кусочков
жизни, литературных портретов и фактов. Трудно сказать, о ком он не
писал, ибо за свою продолжительную жизнь успел перевидать очень
многих известных, выдающихся писателей и поэтов и со многими из них
подружиться или, во всяком случае, завязать пусть не всегда
продолжительные – из-за жизненных обстоятельств, - но добрые
отношения.

* * *
Александр Васильевич Бахрах родился в Киеве в 1902 году, но
вскоре его семья переселилась в Петербург, где юноша стал учиться в
известной частной гимназии Мая. Однако уже осенью 1918 года
семейство будущего литературного летописца перебралось обратно в
Киев, а затем, в мае 1920 года, навсегда покинуло Россию. После
непродолжительного пребывания в Варшаве курс был взят на Париж, где
уже поджидал обосновавшийся здесь ранее дед Александра. Два года
юноша исправно посещает занятия на юридическом факультете Сорбонны.
Париж стал более чем на полвека, постоянным домом Александра
Васильевича. Правда, в 1922 году юноша отправился в Берлин, в ту
пору литературную столицу русской эмиграции. Здесь Бахрах
знакомится не только с виднейшими литераторами, которые были
вынуждены покинуть Россию или были изгнаны из нее, но и с гостями
из Советского Союза, – Борисом Пастернаком, Владимиром Маяковским,
Сергеем Есениным, Андреем Белым, Алексеем Толстым…
Совсем юный литератор – в берлинской газете «Дни» была
опубликована его первая рецензия – на книгу А.М. Ремизова «Ахру» –
становится секретарем «Клуба писателей». Это позволило ему стать
своим в литературном мире Берлина. «Благожелательный Бахрах» назвал
свою статью о нем поэт и критик Юрий Иваск. Очевидно, эту
благожелательность чувствовали все, кто с ним общался. Марина
Цветаева посвятила ему несколько стихотворений в цикле «Час души».
В одном из них есть такие строчки:
В глубокий час души и ночи,
Нечислящийся на часах,
Я отроку взглянула в очи,
Нечислящиеся в ночах –
Ничьих еще…
Уехав в Прагу, Марина Цветаева переписывалась с Бахрахом.
Впоследствии значительную часть этой переписки Александр
Васильевич опубликовал.
Спустя полвека на протяжении нескольких лет Бахрах переписывался
с Георгием Адамовичем, и эта переписка представляет столь же
значительный и исторический, и литературный интерес…
С конца 1923 года Бахрах снова в Париже. Пишет рецензии,
репортажи, участвует в литературных вечерах и встречах.
Война изменила привычную жизнь.
Он был призван в армию, но странная война быстро окончилась, и
Бахрах оказался на юге. Бунин, по сути дела, спас его.
После войны Бахрах два десятилетия работал на радио «Свобода»,
возглавлял русский литературный отдел. Именно он рекомендовал для
работы на радио Гайто Газданова и других писателей и критиков,
которых хорошо знал по Парижу.
Эта работа позволила им просто-напросто выжить в трудные
послевоенные годы, когда интерес к русской литературе за рубежом
постепенно стал иссякать, поскольку читателей становилось все
меньше и меньше: кто-то вернулся на родину, кто-то двинулся дальше
за океан, а кто-то ушел в мир иной…
Свои многолетние записи о встречах с разными людьми и
впечатлениях Александр Васильевич Бахрах стал постепенно
публиковать в газетах и журналах. Эти заметки печатались под общим
заглавием: «По памяти, по записям», а в одном из журналов – «По
памяти, по запискам».
В 1980 году некоторые из воспоминаний ему удалось выпустить в
Париже в виде отдельной книжки. Туда вошла, конечно же, лишь
незначительная часть литературной мозаики автора. Остальная, более
обширная, продолжала появляться в периодике даже спустя несколько
лет после кончины автора в 1985 году.
На родине критика, эссеиста и мемуариста предлагаемые
воспоминания( По памяти, по записям. Литературные портреты ), кажется, печатаются впервые.




Сортировать по: Показывать:
Вне серий
Сборники
X